Мамма Миа! / Mamma Mia!

Независимая мать-одиночка владеет небольшим отелем на идиллическом греческом острове. Донна собирается отпустить во взрослую жизнь свою дочь Софи, которую она вырастила одна. Донна пригласила на свадьбу Софи своих давних подруг — практичную Рози и богатую Таню, побывавшую уже не в одном браке. Когда-то они вместе пели в группе "Донна и Динамо". Однако Софи тайком пригласила троих собственных гостей. Пытаясь понять, кто ее отец, она приглашает троих мужчин из прошлого Донны в средиземноморский рай, который они посещали двадцать лет назад. В течение 24 волшебных и хаотических часов расцветет новая любовь, а старые романы снова станут актуальными на этом роскошном острове, полном возможностей.

Рецензия:
В самом начале, когда уже отсверкало дискотечными блёсками название, за кадром звучит энергичный восторженный девичий визг — чуть более, на вкус вашего обозревателя, громкий и продолжительный, чем можно было бы счесть забавным. В самом конце, когда последний кадр постепенно превращается в крохотную точку, как у выключенного старого телевизора, за кадром звучит настойчивый коллективный гогот — опять-таки чуть более настырный и не нагруженный осмысленностью, чтобы возникало желание к нему присоединиться.

И в этих звуках, в принципе — вся суть мюзикла «Мамма мия!» И степень общей глубины этого творения, и две наиболее естественные эмоциональные реакции на происходящее на экране. В них же можно найти и то особое состояние сознания, с которым этот мюзикл лучше всего смотреть (и которое, в принципе, от его просмотра возникает само собой) — такая звонкая пустота в голове, что как раз бывает, если долго визжать или гоготать. Они же некоторым образом обеспечивают фильму и полную критическую неприкосновенность — потому что, ну правда, какие могут быть серьёзные претензии, эстетического ли, культурологического, да хоть грамматического характера, к чему-то, что способно (и радостно готово) издавать подобные звуки?

Понятно, что мюзиклы в целом являются этаким киношным эквивалентом кондитерской лавки — всё так неполезно, но так ярко и завлекательно, что ужасно трудно ничего не схватить и не запихать побыстрее в рот (и в следующую же минуту не устыдиться собственной слабости). Но даже по таким кондитерским стандартам (некоторое время назад на этих самых страницах «Лак для волос» сравнивался с чрезмерно огромным тортом) «Мамма мия!» отличается какой-то недостижимой легковесностью — она вся как огромнейший пук сахарной ваты, килограмм этак на пятнадцать-двадцать. От неё сначала долго кружится голова, потом где-то к середине ненадолго возникает вдруг чувство ложной сытости, но потом опять только кружится голова и начинает слегка подташнивать. По структуре «Мамма мия!» следует этому примерному рецепту с заслуживающей лучшего применения усердностью. В начале все кривляются и валяют дурака. В середине неожиданно появляется некоторая драматическая увесистость и пара-тройка номеров, в которых смысл текста песни обыгрывается интересным контрапунктом к сюжету (шикарная версия «Voulez Vous», яркий дуэт Стрип и Броснана в «S.O.S.»). Но потом, после идущих подряд пары номеров на сплошной разрыв аорты («The Winner Takes it All» на утёсе), наступает полный хэппи-энд. В его программу входят — танцы на столах, беготня по крышам, выступление на сцене в люрексе, спандексе и туфлях на платформе (с выходом на бис) и что-то подозрительно похожее на свальный грех.

Добавить что-то ещё, правда, сложно. Можно, например, отметить, что Мэрил Стрип весьма самозабвенно дрыгает ногами и валяет дурочку, но всё же успевает порой то тут, то там включать серьёзную драматическую актрису. Пирс Броснан совершенно неправильно, но мужественно и благородно хрипит в песнях почти на манер раннего Дэвида Боуи — что, если разобраться, вполне себе комплимент. Аманда Сифрид в роли юной невесты Софи, которая и заварила всю эту кашу, играет какую-то совершенно невыносимую дурочку, такую блондинку с той самой сахарной ватой в голове. Именитая актриса-ветеран Джули Уолтерс комически падает в море и поглядывает под дверцу женского сортира, Стеллан Скарсгаард щеголяет подтянутым животом и голым задом, Колин Фирт вдруг оказывается… впрочем, об этом не стоит. В решающий момент на перехват выходит группа танцующих мальчиков в плавках и ластах от акваланга. В принципе, на нём всё станет окончательно ясно. Тут примерно 50 на 50 — либо вам окончательно захочется сползти под кресло, тихонечко подвывая, и там остаться, либо вы уже будете с широченной глупой улыбкой отстукивать ритм пяткой и подпевать, если знаете слова. Третьего не дано — да и не нужно, наверное.

Вердикт Кочерыжкина — неподвластный никакой критике кинематографический эквивалент сахарной ваты

Серж Кочерыжкин
Портал "Лаборатория новостей"