Мы из будущего

Четверо молодых людей ведут нелегальные раскопки на местах ожесточенных боев. Они — черные следопыты, продающие найденные медали, ордена, документы и немецкое оружие. Но однажды вечером начинает происходить нечто странное: в солдатских книжках, вдруг обнаруживаются фотографии самих следопытов. Пытаясь прийти в себя, ребята отправляются купаться в озере и... попадают в 1942 год, в самый разгар тяжелых боев.

Рецензия:
«…Люди входят и выходят, продвигаются вперед.
Пионеру Николаю ехать очень хорошо!
Вдруг на пятой остановке по бульварному кольцу
Бабка старая влезает в переполненный вагон…»
С. Михалков, «Одна рифма»

Даже не знаю, как и начать-то…
В общем, тема пионерлагерей, по случаю поднятая вашим покорным слугой в прошлом обзоре , исчерпала себя не до конца. Так уж получилось, что и сегодня мне есть что вспомнить в этой связи.
Уже упоминавшийся ранее лагерь «Березка» не стал первым каникулярным детским учреждением, куда меня сплавили свободолюбивые предки. Первым стало «Огниково» — комплекс, расположенный в районе Истры.
Прям за забором находилось поле, на котором поле во времена Великой Отечественной отгремел нехилый рукопашный бой. Народу полегло с обоих сторон немало и еще долго вся поляна была усеяна трупами в форме серого или болотного цвета…
Времена были непростые, с усопшими особо не церемонились. Наших, конечно, похоронили, как полагается — а вот немцев… Для немцев вырыли огромную яму, сгрудили туда все трупы, засыпали сверху песком и поверху засеяли рожью.
Раскопки начались только в 1987-м году… Приехал бульдозер, ковшом стал рыть рыхлый песчаник и довольно скоро наковырял целую яму и целую кучу. Просеиватели кучи практически каждый раз нарывались на ржавую каску или ошметок сапога… Или кость-фалангу… Или даже череп. Летом того самого 87-го я, восьмилетний пацан, вместе с группой жадных до приключений сверстников, едва стемнело, перемахнул через забор пионерлагеря «Огниково». Мы самозабвенно рылись в котловане при свете Луны, пока не надоело. Тогда, усталые и грязные, но довольные, мы вернулись в корпус, по самое небалуйся загруженные трофеями — частями рук и ног, тазобедренными суставами и челюстями. Череп тоже нашли… Что вы хотите — нам было по восемь лет и чувства морали или священного страха мы испытывать еще не умели. Представьте себе, что такое для второклашки — настоящий человеческий череп! То, что этот череп когда-то был человеком, говорил по-немецки, родился и рос где-нибудь в Саарбрюкене, что у него, возможно, были мама и папа — нам это было как-то невдомек…
Ох и скандал случился на следующий день, когда вожатая Алла обнаружила в палате человеческие кости… До сих пор в ушах стоит…

А вот Борман, Череп, Спирт и Чуха — уже не маленькие мальчики. Раскопки мест былых сражений они ведут вполне целенаправленно — найденные реликвии Борман, бывший студент истфака, выгодно загоняет коллекционерам, имея на этом, по признанию Чухи, по четыре тысячи долларов в месяц. Вся четверка — питерцы, а Питер, будучи еще Ленинградом, много натерпелся во времена Второй Мировой. Недостатка в полигонах для раскопок нет, а, значит — долго еще можно с лопатой в руках добывать себе на пропитание. А если крест фашистский найти или там «Вальтер ППK» — это вообще…
Однажды слегка грязных и слегка пьяных, рудокопов навестила бабуля из соседнего села. Угостив всех четверых молоком, она поблагодарила ребят за то, что они занимаются благим делом — хоронят павших по-человечески, и попросила найти сгинувшего где-то тут сына. Сына, понятно, уже не узнать — но он с собой портсигар носил серебряный, с рубином посередине.
Ответом старушке был гомерический хохот и заверения, что, дескать, не переживайте, мамаша, как только — так сразу. И снова хохот. Недобро взглянув исподлобья на героев, бабка обронила что-то насчет озера неподалеку — дескать, жарко, искупались бы — и ушла.
А потом один из кладоискателей совершенно случайно наткнулся на заваленную землянку, полвека назад явно бывшую полевым штабом советской части. Рядом, подтверждая правильность теории, лежал скелет русского старлея в кожанке и еще несколько трупов. И сейф. Настоящий, железный командирский сейф. Запертый.
Борман и товарищи выволокли ящик наружу и первым делом обмыли находку. Затем сейф вскрыли и из его недр, поочередно, на свет Божий появились военные билеты Бормана, в смысле — рядового Сергея Филатова, а также Черепа, Спирта и Чухи. С фотографиями, антропометрическими данными — все как положено для военника образца 40-х годов.
Ясно, водка как-то не так вштырила, решили копатели. Надо протрезветь — быть такого не может, чтобы наши имена в документах времен Второй Мировой! Как протрезветь?
Озеро!
Пьяной оравой кладознатцы помчались к водоему, на ходу срывая с себя одежду. Прибежали, прыгнули, нырнули…
И вынырнули в 1942-м году. Под грохот канонады и свист пуль вокруг.

Что сказать… Цель этого фильма одна — идеологическое воспитание подростков. Нужно что-то делать с оравой бритоголовых юнцов, штудирующих «Майн Кампф», вскидывающих в приветствии руки и забивающих до самого окончательного состояния лиц нерусской национальности, вне зависимости от их, лиц, пола и возраста. Нужно что-то делать, как-то объяснять — а дедушки и бабушки, шесть десятков лет воевавшие за то, чтобы их внуки родились в свободной России и говорили по-русски, для внуков уже не авторитеты.
Значит, надо сделать так, чтобы скинхед на собственной шкуре ощутил: фашизм — это плохо! Давайте возьмем машину времени и отправим скина в прошлое — пусть повоюет! Ах, не придумали еще машину времени? Ну давайте тогда снимем кино, как будто отправили!

Идея, в общем и целом, правильная. И фильм снят красиво — костюмы, трюки, декорации, все такое-прочее… Но почему же в нем столько фальши, столько надуманности и показухи? Почему не очень верится тому самому скинхеду, который, отвоевав положенное, пошел и содрал с плеча кожу вместе с татуировкой-свастикой? Почему медсестричка, за букет чахлых лютиков и два «Ты такая красивая прямваще!» готовая без лишних слов отдаться знакомому два дня солдату, выглядит не героиней, а банальной проблядушкой? Почему Бондарчук, не закусывая после первой в немецком штабе, восхищает, а с Данилы Козловского тянет блевать? Вопросы, сплошные вопросы…

Я не знаю, какие из поставленных перед ним задач решит этот фильм, я могу лишь догадываться. Но я догадываюсь, что если мы решили перевоспитывать нашу молодежь вот такими вот средствами — плохо наше дело.
И дальше будет только еще хуже…

Постскриптум:
«Эту песню про старушку можно дальше продолжать,
Но давайте скажем в рифму:
СТАРОСТЬ НУЖНО УВАЖАТЬ!»

Александр Караваев
kinoobzor.net